Первым на заводе заработал механический цех. На станках готовили детали для монтируемых машин. Потом дала металл чугунолитейка. Наступило 25 ноября 1898 года. "У мартеновского цеха шумно и людно. Лязгали буферами юркие паровозики "Кукушки", на маленьких платформах - короба с металлоломом. Наверху печи стоят рабочие. Изо всех сил упираясь, они шагают по стальному настилу, навалившись грудью на поручень ворота, поднимают короб за коробом. Вот подняли тюки соломы, бросили в печи, на солому полетели брусья сухих дров. Накрутив на палку тряпье, сталевар макнул его в ведро с керосином и, перекрестившись, поднес зажженную спичку. Дымно вспыхнув, факел полетел в начиненную соломой и дровами утробу печи, там стало светло, черный дым повалил из трубы".


       Так день 25 ноября 1898 года, ознаменованный первой плавкой мартеновской печи, стал днем рождения завода. В народе Уральско-Волжский металлургический завод, близ Царицына, называли просто французским. Он начал сбывать торговое (котельное, резервуарное, угловое, сортовое, заклепочное, обручное) железо, рельсовые крепления и принимал заказы на стальные и чугунные отливки.
      Работая на полную мощность, блюминг мог производить до 500 болванок с диаметром валка 1150 миллиметров в сутки. В крупносортном цехе имелся стан 750 с четырьмя клетями и приводом от паровой машины в 4 тысячи лошадиных сил, в листопрокатном - три стана: "2200", "1700" и "970" с приводом от паровой машины в 1800 лошадиных сил и тремя нагревательными печами Сименса. В сортовом цехе также три стана: "450", "325" и "230" с приводом от паровых машин, на каждом - камерная нагревательная печь.
      Шихтовая база в ту пору располагалась на площади, где позже, в советские годы, поднялся новосреднесортный цех. Там же разделывали шихту, при чем ручным способом, применяя кузнечные зубила и тяжелые кувалды. Ни автогенной, ни бензорезной техники не существовало.
      Копер располагался в юго-западном углу завода, где теперь депо. Грохот в цехах и как бы предупреждал - берегись, не зевай. Шумно передвигались краны, громко ухали прессы, лязгали прокатные станы, рев несся от нагревательных печей. В воздухе - пыль, хлопья непрогоревшего мазута, копоть.
      Цех блюминг до революции назывался рельсопрокатным. Границы его простирались до конца самотаски пресса резки сортовой заготовки. Дальше начиналось отделение по производству рельсовых креплений.
С южной стороны чугунолитейного цеха размещался каменный корпус модельного отделения со складом. Листопрокатный работал там же, где он был до пуска стана "2000", но он в годы советской власти значительно расширил свои границы. Параллельно ему с южной стороны располагалось здание электростанции.
      Рядом находился резервуар, охлаждаемой льдом питьевой воды, с песочными фильтрами, и здание конторы прокатных цехов. Кровельный цех, ныне цех проката тонкого листа, до сих пор стоит там, где он стоял первоначально. Но в те давние времена от сортовых цехов его отделяли железнодорожные пути узкой колеи. Дореволюционный работник завода Николай Александрович Введенский вспоминал: "Не знаю, было ли на заводе что-либо более громоподобное, чем кровельный цех. Многометровые в диаметре шестерни открытого репродуктора передачи от паровых машин грохотали так, что слышно было даже в селе Городище… Теснота отмечалась в любом цехе, но самая невероятная была в кровельном".
      Рабочая площадка между линией прокатного стана и печей не превышала трех с половиной метров по ширине. На этой площадке, в тесноте и смраде от горящей смазки валков и дыма печей, работали вальцовщики, болтовщики и те, кто, раздирая раскаленные листы железа, комплектовали в три листа пакеты. Комплектовщики действовали вручную, сгибая пакеты вдвое и придерживая листы ногой, на которой надет железный галош. В летнее время жара, смрад, копоть доводили людей кровельного цеха до потери сознания, их выносили на руках на свежий ветерок, клали под теневую стенку, обливали холодной водой. Придя в себя, рабочий опять спешил в этот ад. Ни в одном цехе не было искусственной вентиляции, естественной же имелось исключительно мало, а кое-где и она отсутствовала. Дым нагревательных печей растекался по всему цеху, оседая на стенах, окнах, оборудовании и на людях. Но такой копоти, как все в том же кровельном цехе, не сыскать было нигде. Нагревательные печи здесь работали на угле при коптящем пламени. Даже гнездившиеся в кровельном цехе воробьи потеряли свою природную окраску и удивляли всех вороной мастью.
      Сортовые цехи и сейчас расположены на прежнем месте, но только занимают они значительно расширенную площадь.
С западной стороны вальцетокарного цеха, размещавшегося под одной крышей с механическим, работал кузнечный цех. До недавнего времени здесь был цех ширпотреба. С кузнечным цехом соседствовало депо для паровозов.
      Рабочий день на французском заводе продолжался 12 часов и был узаконен правилами внутреннего распорядка. В этих правилах указывалось:
     Рабочий день считается: для дневных работ с 6 часов утра до 6 часов вечера, для ночных работ с 6 часов вечера до 6 часов утра.
На заводе широко применялись штрафы. Существовал специальный "Табель взысканий, налагаемых на мастеровых и рабочих", состоявший из 27 пунктов.
      По этому табелю взимались и денежные штрафы: За ослушание - 1 руб., за нарушение тишины при работах шумом, криком, свистом и пр. - 1 руб., за сообщение неверных сведений о произведенной работе 1 руб., за вход или выход из завода не через предназначенные для рабочих ворота - 50 коп.
      Особенно тяжелым становилось положение рабочих в годы кризисов, когда сокращалось производство, увеличивалась безработица.
      Под знаком кризиса прошел 1902 год. На французском заводе в этот год действовали лишь две мартеновские печи, и более половины рабочих остались без средств к существованию.



Наталья Болдырева,
директор заводского музея